Заметки программера Чему равно дважды два равно четыре?
Revert
Переводим ASDF в ФЫВА и наоборот.
Хорошо!!
Радикальный улучшатель настроения.
Грамота
Покажи всем, насколько ты крут - выпиши себе мега-грамоту!
12.04.2010, 20:29   Статьи » Записки опера » Явка с повинной

Будь Гиря первоходкой...

Никакого труда не составляла бы работа с Петренко, будь он новичком-«первоходочником», доверчивым и наивным молодняком, не имеющим никакого опыта общения с ментами.

Широко улыбнувшись ему как брату-единоутробнику, настежь распахнул бы я перед ним гостеприимную душу, и увидел бы он тогда бьющееся в моей груди доброжелательное и горячо любящее Гирю сердце, не ведающее фальши, и не умеющее врать!

Мёдом потек бы мой голос: «При любом раскладе сядешь, Эрнестик, так что в полнейшей ты безнадёге… Смитлицкая тебя опознала, и ещё куча свидетелей сыскалась… Потом устрою вам очную ставку… Но если сейчас раскаешься ты от чистого сердца, если с самого начала следствия проявишь сознательность и желание загладить вину перед правосудием, то разве ж мы не пойдём навстречу твоему столь понятному желанию остаться на свободе?! У адвоката появятся железные аргументы в твою защиту, сам прокурор выскажет просьбу ограничиться в отношении тебя, хорошего и пригожего, исключительно «условняком», а судьи – они что, нелюди?! Нет, и они снисходительны к тем, кто вовремя раскаялся… Блин, да «трёшник» с откладыванием исполнения приговора на два года - самое худшее, что при таком раскладе с тобою может случиться! Но даже если произойдёт что-то небывалое, то и тогда - отделаешься годом-двумя «общего режима»… И отсидишь их нормально, без эксцессов… Администрация тебя в обиду не даст, «правильного» зека всегда есть кому защитить… Пролетит срок птичкой, не успеешь и глазом моргнуть… Ещё и поспособствуем прямо в колонии поступить заочно в какой-нибудь институт… Будешь сидеть за решёткой и - учиться, чтобы время даром не пропадало, а на экзамены и зачёты тебя «автозак» свезёт… Но это - в том случае, если с нами ты, а не против нас, усекаешь? А начнёшь в «несознанку» играть, корчить из себя «подпольщика», короче – откажешься от чистосердечного сотрудничества со следствием - мотать срок всё равно тебе придётся, больно уж влип ты… Но – не такой срок, и не так… Не три на два, и даже не «полуторка» «общего» светит, а все «шесть с прицепом», да ещё и режим «усиленный»…

Ты ж понимаешь – это не санаторий… Унижать тебя станут, бить – каждодневно, спать будешь только у «параши»… Опидорастят обязательно, это как закон… Заболеешь туберкулёзом, заразишься СПИДом, после освобождения (если доживёшь!) сгниёшь медленно и неотвратимо, чуя копошащихся в твоих гнойных ранах могильных червячков… М-да…

Я тебя, Эрнест, не пугаю, не предупреждаю даже… Ты и сам парень башковитый, всё и без меня прекрасно понимаешь… Нет, я только заранее сочувствую, вот и всё… Ты ж клёвый пацан, зачем тебе - ЭТО?.. Дай «явку с повинной» - и спи спокойно, зная, что твоя судьба – в надёжных руках!»

Так внушал бы я ему, и он мне почти поверил бы, но - с примесью некоторой неуверенности, которую он бы и высказал тоненьким баритончиком, истекая соплями и слезами от жалостливости к себе, бесценному: «А вот сосед по камере, Пашка Медведев, другое говорит… Мол, не сознавайся ни в чём… Мол, это только за кражу, ежели она - первая и украденное возвращено, могут условняк дать, а за вооружённый грабёж - загремишь минимум года на четыре, если сознаешься… А не сознаешься - может, со статьи и соскочишь…»

Моему возмущению нет границ. «Он сказал тебе такую хреновину?!» - переспросил бы я насмешливо, громко захохотав в адрес сунувшего нос не в свои дела Пашки Медведева (позеленел бы от ужаса Пашка, услышав, что в моём хохоте для него персонально кроется).

А потом как дважды два доказал бы я Гире, что закон – как флюгер, куда мы со следаком его повернём – туда и ветер дуть будет, это и ежу понятно, какие тут ещё сомнения? Подписывай «чистосердечные» - и гуляй на воле с чистой совестью… Может, и не с завтрашнего утра, но назавтра после суда – верняк!

И всё равно не захотел бы он ставить в моих бумаженциях свою подпись, боясь подвоха… Сам – подлый, и от других подлянку ждёт, зараза! Но я – не навязчивый… Отлучился бы на пару часов («За сигаретами схожу, а ты пока с моим коллегой пообщайся!»)…

…Свидевшись с парой сексотиков, и успев в пивнухе за углом оприходовать бокальчик пива с таранькой, возвратился бы в свой кабинет.

Коллега, распарившись так, словно в бане побывал, с закатанными по локоть рукавами рубашки, в глазах – усталость и чувство исполненного долга, при моём появлении обрадовался бы: «О, наконец-то! Мне на обед пора…»

И - убежал бы, успев шепнуть, что с меня – бутылка… Ну, это мы ещё посмотрим, чего он он тут добился…

Оглядываю притаившегося на табурете Эрнеста Николаевича… А чего у ребятёнка такие нынче гляделки выпученные? И на мордяшке - припухлость, словно бился головкой о что-то твёрдое, но не оставляющее видимых следов…

Участливо спрашиваю, что случилось… И тогда, испуганно понизив голос и поминутно оглядываясь на дверь, взахлёб сообщает мне Эрнест Николаевич вещь невероятную и неслыханную: только что в помещении уголовного розыска его - ПЫТАЛИ!!! Да-да, самым настоящим образом, как в фильмах о фашистах, и даже - ещё больнее… И не раз, не два, а много-много раз… Все два часа моего отсутствия делали Эрнестику такие бяки-буки, что и непонятно, как сумел пережить такое, бедняжка…

Я ахаю и охаю. Из глаз растроганного моим сочувствием бедолаги на мою грудь подозрительно капает. Я оттираю его слёзы выуженной из мусорной корзины замусоленной ветошью, и активно солидарничаю с его гневной жаждой возмездия. Поведение моего коллеги и мне самому кажется неслыханным, непростительно-жестоким, С чего бы это он так?

Но тут же я припоминаю, что на прошлой неделе бандиты схватили и жестоко надругались над детьми, женой и тёщей моего товарища… Вот он, видимо, обозлённый зверствами криминала, слегка и того… перестарался!

Да и вообще, осторожно развиваю я тему дальше, в милиции не одни ангелы служат… Не все здесь - благовоспитанные джентльмены вроде меня, есть кадры и погрубее… И чтобы я в дальнейшем имел возможность всячески защищать Эрнеста Николаевича от их невоспитанности и невоздержанности (бандиты слишком у многих моих коллег вырезали их семьи на корню, - Эрнест Николаевич ещё будет иметь возможность пообщаться лично с моими рвущимися отомстить криминалу корешами), то должен он помочь мне, доказать своим поведением: «Я – хороший, меня не надо зверски избивать… Я и сам всё расскажу!»

И услужливо подставляю я грудь под щёку разрыдавшегося от радости простофили, и сую ему в руку шариковую ручку, и подписывает он давно уж приготовленный протокол с уличающими его признаниями, и сообщает заодно уж, где находятся нож и награбленное…

И - идёт в «зону» если и не на все «шесть с прицепом», то как минимум - на четыре полновесных годка изоляции от прелестей вольной жизни…

Вот так по молодости и жёлторотости дурачки обычно и поднимают с пола первый срок. А покажи силу характера, сумей устоять перед уговорами - через трое суток вышел бы на свободу!

Комментарии

Пфэ 30.12.2013, 20:38 #1
Дааа... Если пацан заслужил этот срок - тогда врать ему с три короба естественное дело.

Добавлние комментов отключено на время переезда

Картинки

Прекрасная игра

Егор и разработка

Когда нет домкрата
Ссылки