Заметки программера Чему равно дважды два равно четыре?
Revert
Переводим ASDF в ФЫВА и наоборот.
Хорошо!!
Радикальный улучшатель настроения.
Грамота
Покажи всем, насколько ты крут - выпиши себе мега-грамоту!
24.06.2011, 06:35   Статьи » Записки опера » Бытовуха

Труп в подвале

В последнее время развелось кругом всяких маргиналов! Почти на каждом углу нищий торчит с протянутой за подачкой клешнею, и все мало-мальски пригодные для проживания чердаки и подвалы облюбовали вонючие бомжи. Люди без определённого места жительства были в нашей стране всегда, но в прошлые десятилетия бомж обычно - это либо дебил с врождённой тягой к бродяжничеству, либо криминальный элемент, скитающийся в бегах от правосудия, либо, наконец, редкостный неудачник, покатившийся по наклонной, запивший, опустившийся и успокоившийся на самом дне… Их было мало, и у них на лбу было написано, что они ущербны душой и изгои по своей судьбе… Сейчас же бомжем может заделаться практически любой, даже и вполне до поры до времени преуспевающий, - жизнь стала безжалостной к промахам и ошибкам, цена многих из них - огромные, невозвратные долги, одно и следствий которых – потеря жилья, а если нет у человека хорошо оплачиваемой работы, держащей его на поверхности бытия (а у кого, собственно, она есть сегодня? у единиц!), то не удержаться уж ему в прежнем качестве добропорядочного гражданина… Вчера ещё - семейные, уважаемые люди, инженеры, преподаватели, токари, водители, журналисты, а сегодня – нищета, одиночество, куча болячек и напастей, и такая стыдоба в глазах! И никакой, ну ни малейшей надежды на лучшее будущее! Как ни странно, чаще всего попадаются на глаза бомжи в центральной части города, они там «работают», это их фигуры маячат на перекрёстках и в переходах, там их, кажись – тысячи! Здесь же, в нашем «спальном» микрорайоне, бомжи – обитают, тут им реклама не нужна, потому и видны они мало - лишь промелькнёт эпизодически перед оперскими глазами чья-либо сгорблённая фигура в потёртой внесезонной курточке, с сеткой или сумкой в руках - и скроется за углом, догонять вроде бы причин нет, ничего незаконного в облике и поведении, прицепиться не к чему, подумаешь лишь лениво: «Надо в следующий раз таки узнать, кто таков и с кем кучкуется…», - и всё, малый прочно забыт до следующей твоей встречи с ним… Бомжи головной боли у родной милиции стараются не создавать, ведут себя спокойно, тусуются вместе по тёмным нычкам, всех проблем у них - выпть и пожрать, способов же заработка, кроме нищенства, не так уж и много… Копаются по помойкам в поисках съестного и ценного, или же собирают и сдают пустые бутылки, металл… Уголовно наказуемого за этой публикой числится мало, разве что уворуют что-то по мелочи у обывателей… Они - никто. Ни одна живая душа их не помнит в лицо, не знает по имени, и они никого не хотят помнить и знать… Им неинтересен окружающий мир, они живут в своём, незатейливом и закрытом для непосвящённых мирку, и соприкасаются с внешним миром вплотную либо когда задерживаются за бродяжничество и заключаются в спецприёмник для выяснения их личности, либо - когда в случае обнаружения очередного бомжарского трупа милиции приходится провожать их в последний путь… Вот один из множества подобных случаев… Пришли сантехники в подвал стандартной девятиэтажки крутануть в вентили, заглянули в дальний угол, а там - истлевший, почти скелетизированный труп. Нервы у наших людей хоть и закалены действительностью, но всё ж не до такой степени, чтобы спокойно работать рядом с разложившимся жмуром, и работяги после некоторых колебаний и споров («на хрен нам это надо?.. пускай лежит здесь и дальше, а то мусора ещё скажут, что это мы его завалили!..»), вызвали все-таки милицию. Лучше б не вызывали, между прочим, у нас и с живыми – забот полон рот, а тут ещё со «старым» покойником возись… Но деваться некуда, обязаны среагировать на подобный вызов, мы и выехали: следак, эксперт, участковый, опер, да ещё за компанию с нами увязался стажирующийся при районной «уголовке» курсантик школы милиции. Приехали, сгрудились у входа в подвал, опер быстренько сбегал в подвал проверить, не напутали ли сантехники (бывают случаи, когда за покойника принимают груду валяющегося в тёмном месте тряпья либо же труп какого-нибудь достаточно крупного животного), по возвращению – «обрадовал»: жмур на месте, самый натуральный, ждёт транспортировки… Труповозку уже вызвали (на том конце телефонного провода при известии об очередном обнаружении «подвального» трупа виртуозно выругались, а затем проинформировали нас, что за последние два часа это уже - четвёртый вызов на мертвяки, труповозка же на весь город – одна, так что – «Ждите!»), теперь оставалось только вытащить труп из подвала и осмотреть его. Но легко сказать – вытащить… Сгнившая плоть при перемещении норовит развалиться в прикасающихся к ней руках, пока из тесного лабиринта подвальных труб вытащишь наружу - от жмура мало что останется, а это затруднит последующее выяснение причин смерти, да и вообще… неприятно! Следак и эксперт сразу же скорчили неприступные физиономии, что должно было означать: не царское это дело - дохлятину из подвалов извлекать! Участковый, на его счастье, был слишком болезненым и пузатым, такому сквозь узкую дверцу в подвал протиснуться - уже проблема, а вытащить обратно его самого удастся с помощью лебёдки… «Пошли, поможешь!» - предложил опер розовощёкому и упитанному как поросёнок курсантику. Тот подошёл к дверце, брезгливо принюхался к исходящему оттуда ароматцу, сморщил носик: «Фи, какая вонь… Нет, не полезу! У меня… у меня здоровье плохое, могу сознание потерять и задохнуться… А вы все потом за меня отвечать будете!» И так испугался, что попросту повернулся и убежал. Должно быть, пешим ходом решил вернуться в райотдел… Ну и гадёныш! Вздохнув и переглянувшись, опер с участковым отправились по делам: первый – искать по соседству не шибко обессиленного люмпена, второй – к знакомой самогонщице. Прочие члены следственно-оперативной группы расположились на скамеечке у подъезда с расслабленным видом дореволюционных дачников, взирающих с мансарды на тяжкий труд окрестного крестьянства. Через полчаса запыхавшийся участковый притарабанил бутыль «первача», («Надо, Ильинична, надо… Не для пьянок с начальством - на святое дело забираю, а возникать начнёшь - сейчас же вернусь и аппарат конфискую!»), ещё через минуту подоспел и опер, ведя перед собою черняво-бородатого мужичонку в мятом пальтишке и валенках (это в жарком июне-то!)… «Вот тут, Колька, тебе и предстоит поработать!» - строго указал рукой в сторону подвала опер. Мужичонка осклабился: «Сделаем! Достанем покойничка! Но как и договорились: оплату - вперёд…» Опер кивнул участковому, тот передал бомжу бутыль. Вытащив пробку зубами, Колька сделал несколько жадных глотков, смачно хэкнул, уважительно предложил оперу: «А вы, гражданин начальник, не хотите глотнуть – для дезинфекции?» Покосившись на спесиво нахохлившихся на скамейке следака с экспертом, опер отрицательно покачал головой. Колян пожал плечами («Мне больше достанется!»), отхлебнул ещё, поставил бутыль у ног участкового, - «присмотрите пожалуйста, чтоб не спёр никто…», зачем-то поплевал на ладони, вытер из о полы своего грязного пиджака. Опер успел сбегать на минутку к кому-то из живущих по соседству знакомых, вернулся со стареньким одеялом в руках. И вот вдвоём с бомжем они полезли в подвал… Подобрались к трупешнику, разослали на бетонном полу одеяло, и теперь бомжу следовало исполнить то, ради чего его сюда и позвали - переложить превратившееся в ком гнили и костей тело с пола на одеяло. Едва Колька слегка шевельнул труп, как остро запахло мертвечиной (до этого запашок был сносно-умеренный). Опер едва не выблевал, зато бомжара был как у себя дома: насвистывая, разудалый мотивчик, ухватил жмура за остатки конечностей и стал перетаскивать. Опер только успевал вскрикивать: «Осторожно! Ох, стоп… стоп… смотри, чтоб голова не отвалилась… Голову придерживай, говорю! И руку подбери… Вон, рука в сторону откатилась…» Колька же весело щерил прокурено–гниловатые зубы, частил: «Ни-чё, нормалёк!.. Всё путём, как в лучших домах Филадельфии! С-час… Доставим в наилучшем виде!..» Опарышей-личинок на трупе была тьма, червяки шевелились там и тут, мухи жжжали… В общем-то труп оказался не таким уж и страшным, нормальный такой жмур полугодовой давности, теперь уж оперу казалось, что он и сам управился бы. Подумаешь - гнилую человечину с пола на одеяло перешвырнуть, можно и без рук даже - футболить ногами, а отвалится что-то в запарке – и фиг с ним, жмуру уже не больно, а живым тем более - плевать! Одеяло с останками вытащили на свежий воздух. Забрав бутыль, бомж Коля побрёл дальше по своим бомжатским делам, предложив: «Позовёте меня, если что…», а следак, эксперт и опер захлопотали над трупом (участковый лишь наблюдал устало со скамейки). Внешность и возраст валявшегося перед ними комка перегноя установить было невозможно, причина смерти тоже непонятна (что автоматически позволяет списать всё как «смерть по естественным причинам»), зато в кармане брюк обнаружили неожиданно завёрнутые в тряпицу и обвёрнутые кусочком клеенки документы: паспорт, свидетельство о рождении, диплом об окончании техникума… Судя по красному цвету диплома, техникум покойник некогда закончил с отличием. Думал ли он, в те счастливые студенческие времена, что жизнь его оборвётся в тёмном подвале, где он и будет гнить полгода не похороненным, пока его случайно не обнаружат жэковские трудяги. Отличник, заводила молодёжных компаний, любимец техникумовских девчат, предвкушающий себе славную, полную интересных свершений судьбу, - не отшатнулся бы в ужасе перед этими воняющими кусками мертвечины? Страшен конец - у многих, и горек конец - у каждого… Пролистав паспорт, участковый на скамейке оживился: «А, Юрка Тимофеев! То-то я смотрю, в последнее время не видать его - думал, уехал в деревню к родичам… Жил раньше на моём участке. Жена умерла, детей не было, с горя запил, с работы турнули, квартиру продал и пропил, ютился по подвалам… Так-то он человек был ничего, не вредный. Слабохарактерный только… Ему бы справную бабу вовремя себе найти, чтоб в руках его крепко держала, а так…» Участковый почесал затылок, закрыл паспорт, положил в общую кучку с другими документами. Далеко не все бомжи имеют при себе документы, - не хотят, чтобы что-то указывало на их личность… Но иные, напротив, всегда таскали свои документы при себе - как кусочек той, прежней жизни, когда они быи людьми, как свою последнюю надежду на то, что всё переменится, и они снова вернутся в нормальный мир… …Наконец-то приехала труповозка. Бывшего человека и бывшего гражданина своего Отечества Юрия Тимофеева швырнули в кузов и увезли в полную безвестность, а следственно-оперативная группа вернулась в райотдел. До конца смены оставалось ещё много времени, но опер сделал то, что раньше никогда в суточные дежурства не делал - достал из сейфа бутылку водки и напился вдрызг. А не сделай этого - мог бы и спятить от внезапно охватившей его тоски…

Комментарии

Добавлние комментов отключено на время переезда

Картинки

Прекрасная игра

Егор и разработка

Когда нет домкрата
Ссылки