Заметки программера Чему равно дважды два равно четыре?
Revert
Переводим ASDF в ФЫВА и наоборот.
Хорошо!!
Радикальный улучшатель настроения.
Грамота
Покажи всем, насколько ты крут - выпиши себе мега-грамоту!
16.12.2011, 09:20   Статьи » Записки опера » Прелести борьбы с наркоманами

Встреча с Шершавым

Случай из практики.

…После очередного «исторического» совещания с начальственными разносами на тему: «Кровь из носа, но изъятия – обеспечь!», я выскочил из райотдела с перекошенной от злости физиономией, и стремглав помчался… нет, не наркоманов отлавливать, сие от меня не уйдёт, а – в любимую пивнуху «Три богатыря». Там - пиво хорошее, и до РОВД не далеко. Хоть и не слишком близко, что тоже важно - меньше шансов, нарвавшись на чью-либо руково дящую задницу, наслушаться попрёков насчёт «бухалова в служебное время»… Как будто сами наши начальнички в это самое время здесь не пиво квасят, а исключительно отслеживают особо опасных бандитов…

Иду отдохнуть душой от командиров–гадов, но и по сторонам бдительно зыркаю. Толковый опер всегда кругозорит в четыре глаза, особенно когда - на своей «территории», это у нас профессиональное…

И вот уж на самых ближних подступах к «Трёшке», на автобусной остановке, среди вышедших из 56-го маршрута пассажиров (в основном - пенсионеры, съездившие из нашего микрорайона в центр города, в разные учреждения по своим стариковским делам, да скупившиеся в центральных супермаркетах домохозяйки), я зацепил глазами знакомо–костлявую фигуру со спортивной сумкой на плече… Ромка Мелантьев, 25 лет, наркоман, кликуха «Шершавый».

Установочные данные на него сами собою всплыли в памяти (как ранее судимый, он числился во всех наших картотеках и учётах). На свободу вышел недавно, месяца три назад, отмотав небольшой срок за хулиганку – набил морду одному фраеру, не вернувшему вовремя долг его девушке, и бабки забрал, вестимо… Светило ему «вымогательство» чистейшей воды, но - парнишка не из шибко гнилушных, да и с вещдоками лень было возиться, так что пожалели его, ограничившись «легкой» статьёй… «Зона» наградила Ромку татуировкой на плече, а ещё - туберкулёзом в активной форме… Сейчас - где-то сторожует, наверняка - «ширяется»… Тут и на «дурь» бабла ему не хватает, а где ж ещё и на лекарства взять? Так что самое большее через год - загнётся бедолага за милую душу!

Но - прочь мысли, пора браться за работу… «Даёшь изъятие!» - грозно гудело в ушах.

Автоматически посмотрев на часы (было 11.55), я начал осторожно сближаться с устремлённым сквозь людскую толчею Романом. Меня он просёк почти мгновенно (чутьё у наркоманов на оперуполномоченных зверское), - глазёнки его дрогнули, походка с уверенной сбилась на всполошено-паническую, но он сделал вид, что не замечает меня. Слегка лишь повёл безразличным взглядом в мою сторону, и тотчас чуть заметно повернул ноги в другую сторону, пытаясь ускользнуть в толпу.

Надеешься приуйти огородами?.. Обижаешь, Романчик! Как бы ни жаждало сердце пива, а служба – дороже… Охотничий азарт взявшей след легавой подтолкнул меня в спину, - в два прыжка я настиг нарколыжника, и цепко ухватил за плечо. При желании он мог бы ещё вырваться и попытаться убежать, но, во-1-х, далеко не убежал бы, а во-2-х - понимал, что и даже и уйди он от погони - всё равно ведь поймаю чуть позже и побью…

Вскинул на меня заранее жалобные глаза: «А-а-а, гражданин старший лейтенант!.. А я вас и не заметил…» Я широко осклабился: «Значит, богатым буду… Привет, Мелантьев! Куда торопишься, если не секрет?..»

Он испуганно хихикнул: «Какие же у меня секреты от родной милиции? От тёти возвращаюсь, в гостях был, сейчас перед ночной сменой отоспаться хочу…» - и понёс бодягу насчёт тетушкиного негостеприимства, опостылившего сторожевания, и своим давним восхищёнием мною, гражданином оперуполномоченным…

Я хмыкал, кивал головой, поддакивал, соглашался, а сам полосовал его гляделками вдоль и поперёк, пробивая, что у него за душой и, главное, что в той самой спортивной сумке, которую во время беседы он так неприметно прижимает локтем к боку. Дурашка, если б ты размахивал этой сумкой в воздухе и тыкал её в открытом виде мне под нос, то может - я и не обратил бы на неё своё внимание, а так - только её и держал в голове…

56-й маршрут через центр города ведёт к Заречанскому району, месту компактного проживания лиц цыганской национальности, а они, чтоб вы знали - основной поставщик «ширла» городским наркушам. Практически в любой цыганской хате разваривают мак, - приезжай в Заречанский район, присядь «по-большому» где-либо в частном секторе, за углом в бурьяне, вырони случайно пару баксов из кармана - и тебе тотчас в тот же карман засунут «баян» с суточной дозой… Ну, положим, за одноразовой дозой на другой конец города никто не попрётся, а на большее количество у основной массы «ширяющихся» бабла не хватает, поэтому к заречанским из нашего район а обычно ездят мелкооптовики: возьмёт в долг у кого-либо (или – украдёт, или выжулит), съездит к ромалам, купит 20-30 кубиков, здесь их распродаст, вернёт долг, а на оставшееся – сам три дня будет колоться. А потом – по новой, за товаром…

Мелкий опт – практически почти единственный способ заработать на дозу тем, кто всё самое ценное из своего имущества уже исколол, а идти воровать или грабить боится… Шершавый – как раз из таких, боящихся…

По-человечески я его понимаю. Ну не может он без «дури», от этой пагубной привычки не избавиться ему уж никогда… Да и - зачем?.. Всё равно скоро сдохнет… Так к чему лишать себя последней оставшееся в этой жизни услады?.. И по-своему он поступил честно выбрав из множества незаконных способов заработать на наркоту наименее незаконный, не посягающий ни на чужое имущество, ни на жизни окружающих…

Будь наше государство добрым и справедливым, оно либо бесплатно лечило (и излечило бы!) его от наркомании, либо хоть (тоже бесплатно) выдавало бы ему нужное количество экстракта опия, дескать: «ширяйся» себе на здоровье, хлопец, всё равно тебе уж больше ничто не навредит…

Но кто заподозрит нашу державу в гуманизме – плюньте тем в их тупые гляделки! Зло государство, безжалостно и несправедливо. Таким же делает оно и нас, своих верных слуг… Вот поэтому-то вовсе и не по-человечески отношусь я к таким, как Шершавый, а – по закону, и ещё - по собственным соображениям оперативной необходимости… И чхать мне на то, что скоро сдохнет гражданин Мелантьев, это – его личные проблемы!

Тем временем наша мирная беседа продолжалась. Я, выслушав Ромины монологи, задал какие-то незначительные вопросы, и при этом, слегка придерживая его за рукав, - легонько толкал, незаметно для окружающих, в безлюдный закуток между коммерческими киосками. Моя рука не касалась его спортивной сумки, но он, всё время тревожно косясь на мои цепкие пальцы, пытался отодвинуть сумку подальше, до последнего надеясь, что не зацеплю я её взглядом что – пронесёт… Эх, наивная головушка, ну как же мне содержанием этой сумки не заинтересоваться, если сам ты своими маневрами меня на неё так активно и выводишь?!

Но – всему своё время. Гурманы питаются неторопливо, оттого и смакуют блюда втрое интенсивнее обычных обжор… Нет, я его ещё немного помучу ожиданием, пусть подёргается, так - полезнее… От того, загляну ли я сейчас в его поганую сумку или побрезгую, - целиком полностью зависит, получит ли он спустя самое короткое время в суде за «хранение и сбыт» год-полтора или же - не получит, обойдётся на этот раз… А что означает тюрьма для него, туберкулёзного, истощённого и безденежного? Три–четыре месяца загнивания, а потом – финиш. Скопытится куда раньше, чем на свободе…

И лихорадочно блестят его глаза, свято надеется он, что подарю ему ещё один глоток жизни!

А - с каких делов? Никто и ничто он мне, мелкая наркоманская сошка, таких – мириады кругом, если каждого жалеть и прощать - лучше уж попом в церкви трудиться, а не опером уголовки…

Главное, если б ещё не с совещания я наяривал, на котором звучало это самое: «…даёшь изъятия!», - тогда, может, махнул бы сейчас рукой на содержание спортивной сумки, да и побежал бы в бар, на радостную свиданку с пивом…

Но – нужна, позарез нужна мне лишняя галочка в искомом показателе… А для этого я должен в сумку ту заглянуть, а затем, обнаружив в ней наркоту, и пригласив понятыми кого-либо из прохожих, начать оформление протокола…

Однако не спешил я, не хватался за сумку обеими руками с возгласом: «А кстати, что это там у тебя?!» Торопиться - не надо, перед десертом разумнее отведать и первые, и вторые блюда, в порядке очередности…

И самое первое, что я сейчас прямо-таки обязан сделать - это Шершавого слегка поколотить… Для его же пользы, заметьте! Наркоман всегда чем-либо да виновен перед законом и обществом, он и сам это понимает, оттого и мучается в душе, бедняжка, тяготится комплексом неполноценности… А как избит ментом (пусть и без видимой причины) - так словно тяжкий груз с себя сбросил, облегчился перед людьми и совестью, искупил ведомый только ему одному грех собственной кровью, так сказать…

Так что когда нарик избиваем операми - это как если б священник в церкви ему же все грехи отпустил… Вот почему при первой же возможности опера старательно бьют наркоманов руками и ногами (но – без видимых следов, разумеется!)… Жаловаться эта публика никуда не пойдёт, - пуганы законом, да и рыльце у каждого в пушку, зато жульничать и подличать стану меньше, по принципу: «Если менты так бьют ни за что, то как же они станут зверствовать, когда появится и весомая причина?!» И если в будущем судьба начнёт подталкивать наркомана к совершению какого-либо серьёзного преступления, то, возможно, именно воспоминание о выбитом некогда зубе или сломанном ребре сдержит иного от гопстопа или мокрухи…

Ну и потом, для дела полезно чтобы наркоманы нас, ментов, боялись и уважали за сё то плохое, что мы им в состоянии сделать… Тогда – куда маловероятней возможность того, что ворвавшиеся на притон опера наткнутся на ожесточённое (а то и - вооружённое!) сопротивление, или же – что подловленному урками оперку где-либо в тёмном переулке воткнут в спину перо…

Да и вообще… Когда начальство достаёт до печёнок, и чешутся кулаки о кого-нибудь старательно отдубасить, то кого же и не попинать маленько, как эту гнилозубо-подловатую наркоманскую сволочь?!

…Но без какого-либо ощутимого повода квасить кулаком по гляделкам пусть и торчащего на игле, но тем не менее - вполне живого человека, и (что куда более важней с юридической точки зрения) полноправного гражданина, - лично мне кажется как бы неудобным, что ли… Надо же соблюдать хоть видимость приличий! Вот и ищешь какую- то пусть и крошечную, но – зацепочку, оправдывающую последующий мордобой…

Любимейший мой приём - при очередной встрече где-либо на улице говоришь тому или иному нарколыжнику: «Так, чтоб завтра во столько-то был в РОВД, потолковать надо…»

Естественно, он клянется–божится, что будет как штык, но почти наверняка – не явится. Ну не о чем ему толковать с опером-врединой, ничего хорошего подобная беседа ему не сулит, так чего на неё торопиться? Небось, в душе ещё и злорадствует над дураком–старлеем: жди меня, простофиля, а я от тебя укачу, как колобок - от старика со старухой…

Но в простофилях как раз ему ходить… И не ждал я его вовсе в райотделе назавтра, очень мне надо… Если б случайно припёрся он - пришлось бы полчаса калякать ни о чём, зато в случае его отсутствия я получаю железный повод для недовольства. Пройдёт день, или неделя, или месяц, но рао или поздно он обязательно повстречается мне на моей «территории», деться ему некуда… Тогда и спрошу ласково: «Чего ж ты тогда не явился, презерватив вонючий?! Два часа тебя попусту ждал, кучу важных дел отложил!» Ну и, понятно, уже не слушаю его жалобные оправдания, а с чувством праведной мести месю его кулаком под ребро, или ногой - по яишне…

Но увы – не числилось за Шершавым таких «неявок»… Наркоманов кругом навалом, всех не пригласишь… Так что в этом был он передо мною чист.

Ещё вариант - прицепиться по схеме: «Когда на работу устроишься, гадёныш? На той неделе предупреждал тебя в последний раз насчёт скорейшего трудоустройства?! Предупреждал! Так чего ж ты?! Надо мной смеёшься? Получай за это! Н-н-на!» Но и тут осечка: честно пашет Роман ночным охранником, не прижмёшь его этим, не ужалишь… Во, блин, практически - праведник!

Огорчённо вздохнув, уже открыто кошусь на спортивную сумку, интересуюсь улыбчиво: «А как насчёт «ширла», Роман? Всё ещё шкваркаешься?» Он аж отшатнулся, заметавшись по мне взглядом, как прожектором - по ночному небу… В зрачках ужас, язык хочет начисто откреститься: «Что вы, гражданин оперуполномоченный, как можно?! Уж месяц как спрыгнул, завязал окончательно и бесповоротно! Спасибо милиции и газетам, вовремя подсказали, что наркотики – это зло!» Тут-то я б его за руку на брехне и поймал: «Чё пургу гонишь, гнилушка?!. Как это - «завязал», ежели свежие следы уколов на руках?! Н-н-на тебе за то, что родному оперу гонишь несусветку!»

Но и на эту уду не словился тёртый и кручённый жизнью Шершавый,, не решился на враки, прошептал огорчённо и убито: «Никак с «завязкой» не получается, не хватает силы бросить… Может, вы мне поможете? В больнице какой-нибудь подлечиться бы, чтобы и к «дури» не тянуло, и – от туберкулёза… Устроили бы, а?»

С-час, разбежался! Кому ты нужен, какашка?! Для галочки в графе: «изъятие нарковеществ», с последующей отсидкой в неволе, ещё сойдёшь, а чтобы кто-то о твоём здоровье побеспокоился? Юморист… То есть будь ты при башлях, уволоки у какой-нибудь толстой задницы лопатник с парой штук баксов, и сумей их припрятть подальше – тогда другой разговор, - и доктора вокруг тебя тотчас забегают, и лекарства дорогущие найдутся… Ну а если совсем уж подфартит, и уведёшь где-нибудь чемодан инвалюты, тогда и менты с тобою - совсем по иному…

Каким вонючим нариком ты б ни был, но с миллионом долларов в кармане даже и ты - Человек!

Но не малохольному Шершавому решиться на такие подвиги, потому и гниёт заживо, потому и сдохнет скоро под забором… Если только до этого не определим его на тюремные нары, где он и закончит свой жизненный путь…

Не отвечая на провокационные стенания Романа, пялюсь на него бдительно, возмущаясь в душе: уж 15 минут общаюсь с этой тварью, а до сих пор не нашёл оснований для того, чтобы врезать ему разок по мордам! Стареешь, старлей, выдумка истощилась, чего доброго – скоро вообще перестанешь мордовать преступный элемент, а он только этого и ждёт.

Окончательно обнаглеет, и сядет милиции на голову, а там лишь шаг до того, чтобы оборзевшие бандиты обложили РОВД рэкетирской данью… Не хотелось мне стать первопричиной подобных ужасов, поэтому я спросил в лоб: «Эй, Ромка, а это не ты случайно позавчера в Сосновом переулке, дом 4 квартира 67, кокнул пенсионерку Тиушкину?»

Он ошарашено отшатывается, но я вовремя придерживаю его за локоть, чтоб не вздумал пускаться в бега, слушаю его слезливое бормотание: «Я не… Какая Тиушкина?! Я некого не кокал!» Чудик. Мне он объяснить пытается, что не убивал никого! Будто бы я и сам того не знаю... Но придраться же к чему-то надо!

Продолжаю напористо: «Тиушкина Вера Анатольевна, 67 лет, задушена неустановленными лицами в собственной квартире… Забрали старенький телевизор и остаток пенсии, соседи видели двоих на лестничной площадке, один из них со спины вроде бы на тебя похож… А напарником твоим кто был?»

(Про Тиушкину и старенький телевизор - правда, про глазастых соседей - враньё, никто ничего, как практически всегда в подобных случаях, не видел и не слышал… Народец наш трусоват, и в «мокрушных» делах свидетельствовать опасается…)

Шершавый сбивается на скороговорку, строчит с безостановочностью пулемёта: «Какие соседи?! Не был я там! Кого угодно спросите! Позавчера весь день был дома, отсыпался после ночной смены, потом матери по хозяйству помогал…» Угу, нашёл себе алиби - «спал», «помогал»… Подозревай я тебя взаправду хоть на миллионную долю процента - от этого алиби рожки да ножки останутся! Но не грешил я на Шершавого в деле с задушенной пенсионеркой, вполне безобиден он, не способен на такое… Так что продолжал лишь изображать подозрительность: «А кто ж старуху оприходовал, как не ты с корешами? Колись, падла, а не то я сейчас начну сердиться!»

Он готов рухнуть перед мною на колени: «Чем угодно клянусь!»

Но кому на фиг нужны его вонючие клятвы?! Мне побить его нужно!

«Врёшь, сучяра, по глазам вижу, что врёшь!»

И с этими ничем не опровергаемыми словами я наконец-то без лишних церемоний начинаю воспитательную экзекуцию, - пребольно пинаю его в солнечное сплетение, по почкам, по коленным чашечкам, по суставам, куда осторожней - в голову, и ни в коем случае - по лицу, никаких синяков и свежих царапин… Вздумай (вопреки ожидаемому) Шершавый потом снять побои - ни черта на нём судмедэксперт не обнаружит,

Ну то есть как… При большом желании следы избиения опытный взгляд нащупать сможет, но откуда ж такому желанию взяться у эксперта, для которого трудяга–опер - в общем-то коллега, и никак не заинтересован он в том, чтоб БЕСПЛАТНО помогать разным там бандитам и наркоманам возводить напраслину на рьяно борющихся с преступностью оперативников… При условии, разумеется, что розыскник сработал точно, без следов, не «засветившись»…

Шершавый стонет, дёргается, плачет под градом моих ударов, виляет тощим телом, стараясь подставить под болезненные импульсы менее уязвимые и болезненные места, но если не совсем дебил он, то должен чувствовать, что бью я вполсилы, без настоящей злости, без накала, просто так - в целях воспитания и назидания на будущее…

Одно удовольствие – иметь в «клиентах» нарколыжника, да ещё – ранее судимого. Опыт у него есть, и он уж знает примерно, что его ждёт… Ничем такого субъекта не удивишь: орут на него - так не бьют же, а если бьют - так не до смерти, а если случайно и замучили - ну так судьба у него, значит, такая… Не хотели его пытать до смерти, случайно всё получилось, в другие разы других страдальцев сделавшие правильные выводы опера будут бить аккуратнее…

Удобнее мне с такими вот созревшими до кондиций фруктами трудиться. С ними всё - в открытую, и по-своему - честно. Обе стороны знают правила игры, и от них не отступаются ни на йоту…

Совсем иной коленкор, когда в интересах службы приходится шмякнуть разок «мирного», не имеющего доселе дел с милицией обывателя. О, как может развоняться он потом, забегать с жалобами по всем инстанциям, накатать кляузы во все влиятельные кабинеты… Дескать, «я не наркоман какой-нибудь, чтобы милиционер мог меня зверски избивать!» Гм… Но если уж совсем по закону, то что ж у него выходит: наркомана зверски бить – можно?.. можнее?..

За своими деловитыми мыслями как-то незаметно для себя отколотил я Шершавого как боксёрскую грушу, и на землю пока что опустил, пусть полежит и отдохнет.

А сам - открыл его грязноватую сумку, начал в ней копаться. Со всхлипами он смотрел на меня снизу вверх, ожидая неминуемого… И вот оно - маленький пузырёк с «ширкой», так называемый «фанфырик»… Но – мало, меньше ожидаемого… кубиков восемь, не больше. Даже и не мелкий опт, а так, для себя одного, любимого. Норма Шершавого - минимум четыре кубышки в день, если даже он будет экономить, «ширяться» в полсилы, чтоб только раскумарило, то и тогда этого ему одному будет лишь на 3-4 дня… мало! Может и не хватить для возбуждения уголовного дела…

В принципе, «изъятие нарковещетв» - это когда у наркомана удаётся обнаружить не менее 10 кубиков экстракта опия, только с такого количества появляются законные основания для возбуждения уголовного дела. Если же обнаружено меньше, то это уже квалифицируется не как уголовное преступление, а как административное нарушение, - совсем другая ответственность! Конечно, всегда можно схимичить… Скажем, подловил нарика, вынул у него из кармана пузырёк с теми же 8-ю кубиками, тотчас долил уда 2 куба из своих собственных запасов, потом позвал понятых, и - оформляй изъятие всей «десятки»… Но тут есть масса нюансов, которые делают подобную процедуру крайне редкой и для нас, оперов – мало привлекательной…

Дело в том, что сам наркоман ведь прекрасно помнит: было у него лишь восемь кубов, и «закрыть» его пытаются с помощью заурядной подставы. Следовательно, и на следствии, и на суде он, скорее всего, до последнего будет доказывать свою невиновность.

Оно б и ладно, бандиты всегда и везде кричат, что невиновны и безобидней ягнёнка, но для внимательного уха - слышно, когда о невиновности вопит урка лишь из-за своей вредности, и когда - действительно не при делах он. Впрочем, можно бы плюнуть на чьи-то слуховые ощущения, их к делу не пришьёшь, но есть же ещё и некоторые процессуальные неточности в действиях опера, на которые бандиты при обычном раскладе не обращают внимание, но которые могут стать основанием для жалоб, вздумай мы пихать его в «зону» фальсификатом.

Скажем, с понятыми вопрос далеко не такой простой, как кажется. Вот поймал я допустим, того же Шершавого, и нашёл у него наркоту… Начну звать окружающих в понятые, но дозовусь ли - бабушка надвое сказала. Так и разбежался наш народ в понятые намыливаться! Делать ему больше нчего, кроме как подписываться в качестве очевидца под бумажкой, с помощью которой менты собирается запарить этого конкретного человека в тюрягу. Оно понятно, все наркоманы – сволочи, и народ их не жалует, но ментов он не жалует ещё больше! Так что есть большая вероятность, что найти понятых нынче - не удастся.

В этом случае единственный выход - вести задержанного в РОВД, а там уж организовывать понятых, и в их присутствии вынмать повторно из сумки Шершавого пузырёк с «дурью». (В райотделе с понятыми осечек быть не может, ими станет кто-либо из толпящихся в коридоре притарабанивших в милицию свои заявы «терпил», либо же кто-то из вызванных для беседы и ждущих своей очереди тех же наркоманов, и пусть только попробуют уклониться от исполнения гражданского долга!)

Делаем мы такое «откладывание» понятых сплошь и рядом. Наркоманы смотрят на это сквозь пальцы, понимая: горек ментовский хлеб, и разумней не злить нас излишними придирками… Но это только если сами они про себя знают, что шьют им именно «их» наркоту, а не чужую, «левую»… А если я, опер, подлил ему «ширла» до нужных мне объёмов, а потом ещё и с понятыми схимичил, то он из принципа тогда от той наркоты напрочь открестится или у следака, или позже - на суде, и будет по-своему прав…

Между нами и преступниками действуют неписанные, но чётко осознаваемые каждой из сторон правила поведения.

В частности, я могу «химичить» с вещдоками и уликами лишь в тех случаях, когда бандит действительно виновен, и доказательства против него есть, но выглядят они не очень убедительно, вот я их и «подкрепляю»… Но у оперов считается западло вешать делюгу на заведомо невиновного «клиента» за то, что он вообще не делал, и что он добровольно брать на себя (взамен каких-то уступок и послаблений ему) не хочет… Такое – не в традициях уголовного розыска.

Разумеется, бывают всякие исключения. Скажем, запекло начальству посадить именно этого конкретного человека, а он того, что ему инкриминируется - не делал, но посадить его всё равно надо… Вот и начинаешь копать на ровном месте, но – не по своей же воле, а по прямому (пусть и сформулированному очень осторожно) указанию руководства, да и то – без прыти и горения. Но случаи такие редки, особенно на уровне района. Чтобы из абсолютно невиновного и не замаранного ни в какой криминал человека сделать опасного преступника и довести его до приговора и «зоны» - тут нужна квалификация асов из горУВД, а то и повыше…

Кстати, ещё парочка слов насчёт объёмов изъятого, чтоб больше не возвращаться к этой теме… Хоть незначительные количества изъятого и не влечёт за собою возбуждение уголовного дела, и не украшает собою отчётность, но и такой мелочёвкой можно устно козырнуть перед начальством, когда иных причин для самовосхваления под рукой не оказывается. Мол, «зря вы меня ругаете, Сан Саныч, хоть в текущем месяце ни одного изъятия для следака я так и не настрогал, но аж пятерых наркоманов с «ширлом» - задерживал: у одного 5 кубов было, у второго - четыре, у остальных– по два… А там, глядишь, и крупная рыбёшка мне попадётся, вот увидите!»

Бывает так: проводят очередное плановое мероприятие по теме: «Наркотики», тогда вообще хватает каждого из нас за горло руководство и требует, чтобы каждый на этой же неделе хотя бы одно изъятие, но – сделал, в обязательном порядке!

А я, допустим - не могу, куча срочных дел на мне, где там за наркоманами по территории бегать - проблема просто на минутку выйти из кабинета в туалет! Тогда беру шприц, из своих запасов капаю туда куб-полтора «ширки», доливаю чаем до нужного для возбуждения уголовного дела объёма и оформляю протоколом как якобы изъятое мною только что у такого-то (человек называется реальный, с именем и адресом, обязательно – из находящихся на учёте как наркоман, но ни сном ни духом не ведающий, что я у него что-либо изымал), после чего с легким сердцем отдаю шприц на экспертизу. А чтоб её провести – требуется немало времени, за которое мероприятие «Наркотики» благополучно заканчивается, причём одно осуществлённое мною изъятие вписано в мой актив, и даже обычно сдержанный начальник уголовки на этот раз мимоходом буркнул: «Уложился ты в рамки, старлей… Давай и дальше так!»

Ну а потом, понятно, ко мне приходит акт экспертизы, с заранее предсказуемым содержанием: «…представленный образец содержит лишь незначительную примесь нарковещества…», с легкой душой пишу тогда отказной материал на возбуждение уголовного дела против такого-то, и он остается на свободе, так никогда и не узнав, как я его сперва «ловил», а затем «отпускал»… Своё дело он уже сделал, украсив собою показатели, а что потом всё оказалось фуфлом - так не моя же вина, да и не колышет никого, что будет потом, после окончания проверки… Главное, что в нужный момент я оказался, согласно отчётности, на высоте!

Бывают и противоположные случаи. Изъяли «ширло», - много, 30 или даже больше кубышек, но либо человек квалифицированно пошёл в глухой отказ, и видно, что до суда всё дело рассыплется, либо откупился от всех на свете, и начальство мне ненавязчиво намекает, что виновность такого-то вызывает у него некоторые сомнения, либо, человек этот способен мне чем-либо в будущем сильно навредить или помочь, либо же, наконец, это мой давний сексот, и его требуется вывести из-под удара…

Короче говоря, во всех подобных случаях беру те самые 20 кубов, 19 из них отливаю… нет, не в унитаз, а в пузырёк, и прячу в свою нычку… Наркота розыскнику для оперских дел всегда сгодится, лишней – не бывает… Ну а высвободившееся в ёмкости пространство доливаю тем же чаем, и – отправляю образец на экспертизу. Опять-таки следует заключение: «…незнаительные следы нарковещества…», и – отказ в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления.

Любую ситуацию можно повернуть и так, и этак. И от того, как я, опер, её поверну и подправлю - сплошь и рядом целиком и полностью зависит, сядет этот человек в тюрьму или нет, сломается его судьба или пронесёт пока что, войдёт в его дом горе, или – радость за то, что обошлось… (Но уточню в скобках, что во всех слуачях особо крупных изъятий практически всегда наркота ополовинивается, одну половину опер вписывает в протокол, а другую – растаскивает по потаённым нычкам).

Однако вернёмся к Роману. Скулит, лежа на земле и зримо воображая свои перспективы: РОВД, СИЗО, следствие, суд, «зона»… «Амбец тебе, Ромка!» - зловеще подтверждаю самые мрачные его предчувствия, одновременно соображая, что ежели особо не расстараться и не долить его 8 кубков ещё двумя, то самое вероятное - отказ в возбуждении уголовного дела. А на последнем совещании, между прочим, начальство делало акцент именно на показателях возбуждения дел, а не изъятий как таковых. И что выходит?.. Потратив кучу времени, в итоге получаю в руки хрен с маком заместо нужного показателя! Все усилия – насмарку… А раз так, то вопрос становится в такую плоскость: либо я заранее нацеливаюсь на «химию» и откровенную фигню, что невыгдно и противоречит, повторюсь, нашим традициям, либо считаю за правильное Шершавого – отпустить, но не «за так», разумеется…

Упаси Боже, я ж не дед Мороз, и сегодня не Новый год, чтобы делать гражданину Мелантьеву такие подарки… Нет, пусть отблагодарит меня какой-либо ценной информацией, сдаст кого-нибудь, и тогда-то, идя навстречу его всхлипам и мольбам, в качестве благодарности за услугу я, так и быть, пока что закрою глаза н содержимое его сумки… (Кстати, само содержимое будет изъято мною в собственную пользу и потрачено на оперские нужды - двойная польза от амнистии Шершавого, ведь в случае задержания «ширку» пришлось бы отдать экспертам, ещё и своих два куба добавив…)

Так какой вариант предпочтительнее? Оно конечно, иметь лишнее изъятие не помешает… Но это ж понятых надо искать, потом – вести Шершавого в РОВД, а если он начнёт упираься и истерики закатывать, то – звонить в райотдел, чтоб прислали дежурный «уазик»… И ещё вопрос, приедут ли, с бензином – напряжёнка…

Самое вероятное - придётся лично вести вяло сопротивляющегося Шершавого по многолюдным улицам, народ будет глазеть с разных сторон, «опять менты схватили какого-то парня… может, и невиновного!» А встретиться нам по дорожке его дружки - сгоряча могут попытаться отбить… Да и вообще, неприятное занятие - задержанного средь белого дня по микрорайону в одиночку вести! И самое меньшее час-полтора драгоценного времени затратишь на конвоирование и оформление нужных бумажек… Тогда как альтернатива этому служебному маразму: загрузить Шершавого и вербануть чуток, а потом - двинуть в «Три богатыря» и залить пивом страждущую душу!

Что, мысль о понапрасну не брошенном мною в застенки наркомане Шершавом может сдержать от подобного исхода? Ха, я вас умоляю! Парнишка ведь в общем-то правильный, без пяти минут положительный парнишка… Но просто житуха не сложилась, вот сгоряча и присел на иглу…

Могучая наша держава миндальничать с ним не стала (оно ей надо - в душу каждого гражданина заглядывать и помогать его внутренним метаниям мудрым советом?!), схватила и бросила за решётку… В каком-то смысле государство приняло на себя всю полноту ответственности на срок заключения за то, что с изолированным по его воле гражданином за это время не случится ничего плохого, а случится только хорошее - он излечится от своей пагубной привычки и выйдет на свободу полноценным и полноправным членом общества.

Но получилось иначе: плюс к наркомании заключение наградило бедолагу ещё и туберкулёзом… Кто ответственен за это? Государство, оказавшееся не в состоянии обеспечить человеческие условия в местах лишения свободы и полноценный медицинский уход заключённым… Случись это на прогнившем насквозь Западе - за погубленное здоровье через суд выудил бы пострадавший у державы десяток-другой миллион долларов компенсации, ещё и довольно было б государство, что так дешево отделалось, совершив столь вопиющее преступление против гражданина… И бегали бы там, на Западе, вокруг Шершавого судьи, полицейские, прокуроры и тюремщики, умоляя простить их, окаянных…

А у нас, сгноив Шершавого в «зоне», выкинули его на волю подыхать, и не то чтоб материально компенсировать урон здоровья - нет, даже парочку извинительных слов никто ему не произнёс… «Перед кем извиняться - перед наркоманом?! Да пусть ещё спасибо скажет нам!»

Но что самое интересное - он же ещё и говорит им спасибо, и много ещё раз будет говорить! Вот и меня от души побагодарит, когда отпускать его буду, хотя за что благодарность-то? Обыск я у него без достаточных правовых оснований делал, и не в присутствии понятых (хотя по закону – обязательно), лишь рассчитывая обеспечить их задним числом… Да меня самого судить следует за злоупотребление служебным положением и превышение полномочий, а Шершавому опять-таки - от имени государства выплатить огромную компенсацию за незаконные действия государственных представителей…

Ну а на деле - он мне сейчас будет лизать задницу и всячески унижаться, стремясь разойтись миром, и даже не догадываясь, что я хочу того же самого… Так кто ж он тогда передо бездушной Отчизной, если не бесправный раб?! Одинокая щепка во вздыбленном океане бытия…

И я - такой же… Это лишь перед Шершавым и ему подобными я - великан, вершитель человеческих судеб, а так - шестёрка у державы, нужная ей до тех пор, пока функционирую и стараюсь… А исчезни во мне нужда, или перестань справляться - меня отбросят прочь пинком ноги, проглотят, сжуют, выплюнут и забудут… Скольких уж таким вот образом выбросили на помойку! Наше государство как Молох – постоянно требует жертв…

Так что ничем не хуже и не гаже в сравнении со мною гражданин Мелантьев, ничуть не краше я и не счастливее… Так что отпущу-ка его восвояси, но перед этим - выужу что-либо интересненькое… И не замучит меня потом совесть, не сомневайтесь!

…Лежащий на земле передо мною Шершавый напоминает о своём существовании вопросительным стоном. Любовно полирую его туфлей под ребро: «Ну что, гнида, допрыгался?! Всё, пасочки тебе, - взят с поличным! Вот она, наркота - чуть ли не литр… Сейчас зову понятых, оформляем изъятие, потом веду в РОВД, и – гуляй, Роман, года на два-три в «зону» к «тубикам»…»

Произношу это жёстко, но без пережима, в голосе сохраняется оттенок возможности иного развития событий. Дескать, мы можем разойтись и по-хорошему, ты только пошуруй мозгами как следует…» «Ой, отпустите меня, гражданин начальник! Я вам «ширло» отдам, и потом ещё заплачу!» - умоляет воспринявший мою интонацию как намёк на взятку Шершавый. Ещё один, на этот раз более сильный пинок моей ноги подсказывает ему, что не на лапу себе опер нынче заколачивает, а беспокоится исключительно про интересы родной службы. И насчёт «ширла» зря вякнул он! Так и так я её изыму, «отдаст» он её или «не отдаст»… Чтобы у наркомана при обыске найти «дурь» и при первой же возможности не «замутить» её в свою пользу - это ж полным дебилом надо быть, а не опером!

Но дальше разговор уж - более деловой. Начинаю внушать доведённому до кониций Шершавому, что в принципе я мог бы его и отпустить, если сольёт он мне полезную информацию на кого-либо из своих знакомых, желательно – в плане квартирных краж или хотя бы хранения оружия… Физиономия у Шершавого становится мученической, как у Христа на распятии. «Стреляйте, вешайте, топите, четвертуйте меня, мусора поганые, но дружков закладывать не стану!» - вертится у него, судя по заерзавшим гляделкам, гордый ответ на кончике языка, но – не говорят таких обидных речей бандиты операм уголовного розыска…

Где-нибудь в других районах и городах, быть может, такое порою и выкрикивают, а у нас (и в частности – на моей «территории») всем блатным крикунам зубы выбивают быстро, так что корчить из себя героя-подпольщика Шершавый не стал… Да и тюрьму ему не хотелось, а по природной смышлености понимал он, что либо бабками от меня откупаться придётся, либо сексотничеством, бабок же у него явно не было, так что…

Для приличия поломавшись ещё пару минут, Шершавый «застучал»… Несколько рассказиков его я пресёк в самом начале: «неинтересно…», «уже знаю…», «этого хмыря «закрыли» вчера…»

Но вот дошли и до любопытного сообщения: «Юрка Боков, погоняло «Пузырь», на прошлой неделе с ним на одной хате базарили, - так вот, с его слов это он бомбанул киоск на рынке, вечером 24-г числа… И ещё, классным пистолетиком бахвалился, - кустарь, но - чёткий. Явно мастер делал, там ещё на рукоятке - голова орла… Хранит - у себя дома, на кухне, под газовой плитой… Завсегда можно прицепить ему «хранение огнестрельного», если от кражи сумеет отбрехаться…»

Всё, паря, приехали! Теперь мой ты со всеми потрохами! Деться тебе больше некуда, будешь и дальше постукивать на корешей-поганцев, а откажешься - шепну пару слов дружкам пузырёвским, кто Юрку заложил!

Помогаю Шершавому подняться, заботливо отряхиваю с него пыль и соринки. (Теперь он - мой агент, а кадры надо беречь!) Подаю ему опустошенную спортивную сумку, а «фанфырик» с наркотой прячу себе в карман. Шершавый проводит пузырёк тоскующим взглядом… «Ширяться» ведь хочется, и вот она, «живая вода», рядом, а – не дотянешься…

Я его понимаю. Понимаю и то, что куплены те восемь кубиков, скорее всего, на взятые в долг бабки. Планировал Ромка продать их, и долг - вернуть, а оставшимся – раскумариваться день-два, теперь же – ни «ширки», ни денег, и чем долг возвращать - неизвестно!.. Хоть иди и хаты бомби, чего Шершавый до сих пор себе не позволял, но что в силу сложившихся обстоятельств может стать для него практически неизбежным…

Вижу я его проблемы, но - не врубаюсь, мне и своих хватает. Сексотничай он со мною плодотворно и многолетне – может, как-то и поспособствовал бы, а пока – не за что… Спасибо пусть скажет, что на воле остался…

И вообще, не думаю, чтобы оказался он перспективным осведомителем. «Тубик» же, сдохнет скоро, нежирный с него навар… Но с другой стороны, и таким брезговать нельзя, мало ли… Иной сексот за 5 минут до собственной кончины ухитряется шепнуть что-нибудь такое, благодаря ему потом, возможно, будет раскрыто тяжкое преступление… Окажи мне разок такую услугу Шершавый - и может считать, что не зря жил на этом свете. Хотя сам про себя он, разумеется, думает, что рождён был матерью в этот мир вовсе не с благородной целью оказания единовременной услуги районной уголовке… А - «ширяться» не надо было, и - не хулиганить, тогда, быть может, он и на что-либо иное сгодился!

«Каждую среду после 15.00 бдешь звонить и докладывать всё интересное, что сумеешь узнать за неделю, а в важных случаях - информируй немедля!» - говорю я, и мы расстаёмся. По давней привычке не ухожу с места рандеву первым, жду, пока уйдёт мой собеседник, - так безопасней, а то вдруг взбредёт ему в голову выследить меня, и где-либо в тёмном переулке ошарашить сзади ломиком по затылку… Походка у Шершавого – как у побитой собаки, совсем не та, когда летел он с остановки с «ширлом» весь в предвкушении скорого укола… Даже жалко его стало. Хотя жалеть таких - только душевные силы зазря тратить, тогда и действительно хорошего человека пожалеть не сумеешь, окажись он в беде. Экономить доброту надо, вот о чём я!

Смотрю на часы - 12.39. Сорок четыре минуты заняло общение с Мелантьевым. Изъятия так и не организовал в итоге, верно, но зато вербанул нового сексотика, и практически, в чёрную, раскрыл одну кражу, подперев её хранением холодного оружия… Уже не зря день прожит! Ну а теперь можно и в «Три толстяка» - пообщаться с пивком…

Комментарии

Обноновец 26.08.2013, 22:39 #1
В вопросах наркотиков и наркоманов автор и его кореш-пейсатель нубы редкостные.
Обноновец 26.08.2013, 22:42 #2
Особенно доставляют высеры про закат эпохи наркомании. И это в 1999, между 1 и 2 массовой героиновыми волнами. Дилетант барахольный, а не опер.
Обноновец 26.08.2013, 22:44 #3
Массовыми, простите
капитан 14.12.2015, 14:13 #4
Опер-петух ебаный бывший

Добавлние комментов отключено на время переезда

Картинки

Прекрасная игра

Егор и разработка

Когда нет домкрата
Ссылки