Заметки программера Чему равно дважды два равно четыре?
Revert
Переводим ASDF в ФЫВА и наоборот.
Хорошо!!
Радикальный улучшатель настроения.
Грамота
Покажи всем, насколько ты крут - выпиши себе мега-грамоту!
24.07.2010, 14:00   Статьи » Записки опера » Блатные

Глава 12

Напоследок - маленькая зарисовка нравов блатного мира.

«Любое общение с ментами – западло!» - главнейшее из блатных понятий. Приметили свои, как блатной по нормальному, без криков и истерик поговорил с тем же опером–«территориалом» - сразу возникают тревожные вопросы: почему? о чём беседовали? да уж не сдаёт ли он нас уголовке, сука?! Ладно, один–единственный раз с ментом мирно побазарить можно, это ещё не факт, мало ли… Но если и второй, и третий разы видят такого-то в компании с ментами - всё, следует железный вывод: «Точно, сдаёт!» И делают таком-то строгую предъяву, но – внимание! - по сути обвиняют его вовсе не в том, что - «сдаёт он», а в том, что - засветился, сделал это недостаточно скрытно, не законспирировался, одним словом… Ведь все блатные в принципе прекрасно знают, что в их среде ментовских полно, многие из них сами как раз этими тайными осведомителями угрозыска и являются, но никто этого не афиширует, всё делается втихую, один на один, без огласки. И именно ментовские первыми в подобных ситуациях и начинают кричать: «Мочи падлу!», отводя тем самым подозрения от себя самих на будущее…

…Тот, кого публично обозвали ментовским сексотом - не имеет права смолчать, отделаться снисходительным пожатием плеч, дескать: «чего с припадочного возьмёшь?» Нет, «зона», в недрах которой и формировались понятия блат-мира, на всю жизнь учит полнейшей определённости. Если тебя тяжко оскорбили, если тебя обозвали козлом, пидором, крысой или ещё как-нибудь срамно и обидно, то выход у тебя один - сразу бить кулаком в лоб, а ещё лучше - пером в сердце! Не сделав так, не смыв оскорбление кровью обидчика, воздержавшись от ответного возмездия, - ты молчаливо признаешь, что тебя оскорбили заслуженно, что ты и есть козёл, пидор и крыса, а после таких признаний ты больше – никто, ты - изгой местного общества!

Не трать время на ссоры и опровержения, здесь долгих слов не любят. Самое тупое – когда оскорблённый начинает доказывать, что свой он в доску, и всё такое… Доказать что-либо в таких ситуациях практически нельзя, при любом раскладе ты останешься под подозрением… Услышал в свой адрес: «Ментовский ты!» - и сразу бей насмерть, в самом крайнем случае изуродуй до неузнаваемости!.. Или - он тебя убьёт в схватке, это как повезёт, мешать вам обоим выяснять отношения никто не будет, как и помогать кому-либо, это – ваша личная разборка. Зарежет или забьёт насмерть обиженный обидчика - значит, напрасно его обидели, а если обиженного кончат – значит, обида была заслуженной. Логика - стопудовая.

Никаких долгих дискуссий, и уж тем более - предварительного размахивания ножиком и воплей типа: «Счас я тебя уделаю!» На понтах эту ситуацию не разрулить. Вытащил ствол или перо - непременно тут же пускай в ход, убей или искалечь оппонента, пока тебя самого не мочканули, и – никаких предупреждений о готовности нанести удар, никаких церемонных вызовов на дуэль: «Сэр, соблагоизвольте обнажить шпагу!» В моде как раз прямо противоположное: внезапные удары в спину и ниже пояса, добивание лежачего и подлое вероломство, - это когда в ответ на ругань в свой адрес ты лыбишься миролюбиво: «Колян, да как ты такое можешь базарить, мы ж с тобою корефаны до гроба!», и распахиваешь руки якобы для примирительных объятий, а в следующую же секунду заточку Коляну под ребро с размаху - р-р-раз!.. За такое поведение в подобных ситуациях никто не осудит, особенно если обвинили тебя в чём-то ну очень серьёзном, «неча было языком без толку полоскать!», вот и весь сказ… Но если кто-то остался недоволен твоим поступком и сомневается в твоей правоте, то и тут есть достойный выход: немедленная схватка между вами двумя, и кто в оконцовке выживет – тот и прав, тому окружающее общество одобрительно и поаплодирует… Истина – за выжившим!

…Жить по понятиям - значит никогда не терять воровское лицо, причём значение имеет не то, кем ты в натуре являешься, а то, кем ты кажешься, каким ты способен изобразить себя перед «серьёзными» людьми.

Вот одна из распространённых ситуаций. Сидишь ты за столом со своим дружбаном, ли даже не с дружбаном, а просто со случайным приятелем, с которым пять минут назад познакомился, и теперь обмываешь это знакомство. И тут на хату вламываются гурьбою недруги этого твоего случайного собутыльника и собираются мочить его за какую-то провинность (но обязательное условие – не по приговору воровского сходняка, не в исполнение воровского закона, а просто так, по своему усмотрению и хотению)… И они говорят тебе: «Иди отсюда, брат, к тебе у нас никаких предъяв нет, мы тебя не тронем!»

Так вот, не имеешь ты права отступить, дрогнуть, благоразумно встать и удалиться со словами: «Ну ты тут, Вася, беседуй с товарищами, а я к тебе на той неделе как-нибудь заскочу!» Совсем наоборот - ты обязан твёрдо и определённо заявить: «Я с ним водку пил и хлеб делил, и сидел с ним рядом… Не брошу я его, что с ним будет - то и со мною пусть будет, убъёте его – убивайте и меня!»

И если надумают недруги увести твоего случайного знакомца с собою и замочить его где-либо в другом месте, то опять-таки нет у тебя права остаться здесь, в безопасности, а по понятиям обязан ты бежать следом за уходящими и кричать: «Мы с ним вместе кусок делили и из одной бутылки пили - не брошу я его в беде, не оставлю!»

И если дойдёт дело до последнего, если уж и волыну тебе ко лбу приставят, загонят патрон в ствол и предупредят: «В последний раз тебя просим: уйди по-хорошему, а не то - пристрелим!», то и тогда обязательно должен сказать ты в ответ: «Стреляйте!.. Но не оставлю его!.. Не уйду!..»

Иначе - невозможно. Иначе – утрата лица, это самое страшное в среде блатных, здесь уважают только за силу духа, именно за её одну, а не за мускульную мощь - фуфло это, но неукротимый дух - главное, что ежедневно помогает вору выжить в борьбе с законами, ментами, существующим строем и общественной моралью…

Умереть – не страшно.

Все мы рано или поздно умрём, умирают только раз, и после смерти - уже не больно… Но оступиться - значит предать, этого тебе не простят, «как ты мог уйти, когда твоего пусть и временного, но свояка - убивали?!» Тех, кто отрёкся и отступился в такой ситуаци - опускают и изгоняют из воровской касты, а после – или придушат в глухом переулке, или просто сдохнешь как собака под забором, всеми забытый и презираемый… Нет, лучше уж умереть - с честью, гордо, с высоко поднятой головой…

Но представим эту же ситуацию по-иному. Сидишь ты за одним столом всё с тем же случайным знакомцем, или даже со старым дружбаном, а кто-либо, заглянув на огонёк, вежливо попросит тебя выйти с ним «на минутку», и там, на улице, без свидетелей и понизив голос, скажет тебе на ушко: «Слышь, брателла, нам с твоим корешом сейчас побазарить надо по одному вопросу… Не мог бы ты слинять куда-нибудь на полчасика? Сейчас вернись, вякни ему что-либо для отмазки, и – отлучись ненадолго… Лады?»

О, это ж совсем другое дело! Уважили тебя люди, дали тебе возможность, не встревая в чужие тёрки-разборки, в то же время и лицо сохранить, не проявить себя бросившим товарища в трудную минуту трусом… Идёшь ты к дружбану и небрежно этак базаришь: «Васюха, ты тут подожди меня маленько, а я в пивбар за углом смотаюсь, через 10 минут вернусь с пивом!» И – уходишь. А поскольку свежее пиво, оказывается, продают не в соседнем пивбаре, а в четырёх кварталах отсюда, то туда ты и намыливаешься, ну и не очень-то спешишь при этом… сечёте?.. Погода хорошая, солнечная, приятственная, - куда торопиться?!

В общем, возвращаешься ты на адрес только через сорок минут, и что же ты видишь? Толпу испуганных соседей, «скорую», милицию, а ещё - дружка своего с перерезанным горлом, под столом валяется. «Кто это сделал?!. Гады!.. Сволочи!.. На куски порву, если найду!..» - орёшь ты истошно.

Понятно, что никого – и не находишь… да и не ищешь особо, если честно… Тебе-то с тех поисков - какая корысть?! Но свои знают: в том случае был ты не при делах, и «масть» свою сохранил незапятнанной… А большего от тебя и не ждут, ибо каждый из блатных в глубине души понимает, что своя собственная жизнь - бесценна и неповторима, а потому отдавать её за какого-то там подставившегося под удар фраера – это такая лабуда, о которой серьёзно и говорить не стоит …

Вот почему так трудно недавно откинувшемуся из мест заключения блатняку-бродяге снова привыкать к правилам вольного житья… Здесь, на свободе, нет той суровой цены каждому произнесённому слову, которая установлена в тюремной камере или в лагерном бараке. На воле сказали тебе в лицо: «Хрен собачий!», и никто внимания на это не обратит, мало ли кто чего говорит, сам сказавший через минуту уж и не вспомнит, что только что сказал. В неволе же кого хреном обозвали и потом не захлебнулись в ответ собственной кровью – тот хрен и есть, а если ты - хрен, то и живи петухом… Очень опасно за решёткой оставлять хоть одно оскорбление в собственный адрес не отмщённым!

Мы, вольные люди, слишком суесловны, говорим зачастую лишнее, не вслушиваемся в то, что говорят нам…

Быть может, кое-чему у блатных нам стоило бы и поучиться…

Комментарии

Добавлние комментов отключено на время переезда

Картинки

Прекрасная игра

Егор и разработка

Когда нет домкрата
Ссылки